Моя Бабаня — Анна Яковлевна Максимова, труженица тыла

На старом снимке слева направо — Клавдия Петровна Борзова и Анна Яковлевна Максимова, труженицы тыла. Фотография сделана в 1952 году. Тогда они ещё не знали, что через десятилетия станут бабушками автора этих воспоминаний. Рядом — медали и наградные знаки отличия Анны Яковлевны Максимовой.

Самые первые детские воспоминания сохранили её светлый образ. Бабаня… Кажется, именно так и звали бабушку, хотя в округе её величали Аней или Анной Яковлевной. По прошествии многих лет хочется помянуть добрым словом её и всех тружеников тыла, которые выстояли в суровые годы Великой Отечественной войны.

Их судьбы — это пример мужества, терпения и великого труда ради спасения Родины и мира на земле. Они не всегда были на передовой, но каждый день войны и послевоенной жизни был для них подвигом.

Анна Яковлевна родилась на краю маленького подмосковного села Клинского района. Она была последним ребёнком, любимицей большой многодетной семьи. Старшие братья и сестра звали её Анюткой. Но тихое счастье детства оказалось недолгим: один за другим умерли родители, а затем грянула Великая Отечественная война.

Враг подступал к Москве, бомбил Подмосковье. Всех братьев забрали на фронт. Анюта со старшей сестрой Татьяной, закутавшись в старенькое одеяло, мечтали в маленьком худом домишке о будущем без фашистов, страха и бомбёжек.

Осенью 1941 года по селу ходила немецкая разведка. Местным жителям предлагали сотрудничество, обещали деньги за сведения о советских солдатах. Тех, кто отказывался, могли расстрелять или лишить дома. Фашисты сожгли почти всё село, не миновала беда и Анюткин дом.

Аня и Татьяна успели вынести лишь самые простые пожитки и спрятались у старой мельницы. Потом они стояли на пепелище и плакали, обнявшись. Идти было некуда, а враг наступал.

Той же осенью 1941 года на Рязанщине, в колхозе деревни Китаево на берегу реки Вожи, шла тяжёлая уборка урожая. Мужчин забрали на фронт, и старики, женщины и дети взяли на себя работу по спасению хлеба. Военный призыв «Всё для фронта! Всё для Победы!» звучал в сердце каждого.

В один из пасмурных осенних дней председатель колхоза Иван Васильевич Крючков, объезжая поля, увидел на копне сена двух спящих девочек. Они были очень похожи. Младшая всхлипывала во сне и вздрагивала, сжимая руку старшей сестры.

Первой проснулась Татьяна и испугалась. Анюта уже заболевала, у неё начинался жар. Девочки две недели почти ничего не ели, уходили из окружения, прятались от фашистской разведки и сами не знали, куда приведут их дороги войны.

Председатель привёз сестёр в деревню. Так Анюта и Татьяна оказались на Рязанской земле. Их поселили к одинокой верующей женщине бабе Маше. Татьяну устроили дояркой на ферму, а Анюта ходила в школу, помогала сестре и часто болела.

Вокруг было тревожно: бомбили станцию Дивово, немцы подошли к Зарайску, заняли Михайлов. По вечерам Анюта видела всполохи от разорвавшихся снарядов. По деревне разбрасывали листовки с призывами признать фашистскую власть, но люди их не поднимали.

Прошли четыре долгих военных года. Анюта повзрослела, стала красавицей с той же мелкой россыпью кудрявых волос. Только глаза её часто оставались грустными: от братьев долго не было никаких вестей, письма в родное подмосковное село не доходили.

Первым объявился старший брат Владимир. Он подал запрос и нашёл сестёр через милицию. Потом нашлись братья Пётр и Анатолий. Так горечь военных лет постепенно стала припорашиваться заботами о мирной жизни.

Анюта с сестрой работали доярками на местной ферме, были ударницами, получали благодарности от руководства и буквально жили работой. Жили бедно, но через несколько лет после войны колхоз построил им дом из красного кирпича. После долгих скитаний у сестёр появилась своя крыша над головой.

Анна Яковлевна мечтала посадить в палисаднике сирень, как когда-то у родного дома. Татьяна после войны так и не решилась выйти замуж, всю жизнь работала в колхозе. А Аня создала семью. Однажды соседский мальчишка, увидев её беременной, сказал: «Раечку родишь, Раечку!» Так и родилась у неё дочурка Раечка.

В долгой жизни Анны Яковлевны было много забот и хлопот. Она никогда не отказывала людям и всегда шла на помощь в трудную минуту. «Пойдём к Аннушке», — говорили в округе, зная, что там обязательно помогут.

В детских воспоминаниях автора Бабаня остаётся в большом уютном доме, где после зимней прогулки у печки сушатся валенки, варежки и даже санкам находится место в уголке. Навстречу выходит уже немолодая, но красивая маленькая женщина с мелкими поседевшими кудрявыми волосами, улыбается, хлопочет, кормит и внимательно слушает.

Бабаня была мастерицей рассказывать. Она вспоминала, как жили люди в годы войны, как тяжело девочке-подростку остаться без родителей и родного дома, как они с сестрой выходили из немецкого окружения, как начиналась мирная жизнь и как за одно воскресенье построили их дом, который потом стали называть «воскресным».

У окна, в зимних сумерках, она будто листала большую книгу под названием «Жизнь». В печке тихо потрескивал огонь, на окнах мороз выводил узоры, а между рамами лежали соль и детские игрушки — простые признаки деревенского уюта.

К концу жизни Анна Яковлевна сильно постарела. Лицо её избороздили морщины, руки, повидавшие много работы, огрубели, глаза подёрнулись белой пеленой. Но длинные седые кудряшки, похожие на белые морские волны, остались неизменными. Она часто говорила: «Слава Богу за всё» — и никогда не роптала.

Вспоминая её светлый образ, невольно приходят на ум слова о праведнике, без которого не стоит ни село, ни город, ни вся земля наша. Такой и осталась в памяти Анна Яковлевна Максимова — Бабаня, труженица тыла, добрая помощница людям и человек большой внутренней силы.

Материал подготовлен по публикации газеты «Приокская новь». Автор — Наталья Кавчинская, п. Пионерский.